От самого днища, тяжко паря, громоздились ряды казематов и палуб - это для матросов. В пятиместных каютах - над матросами! - располагалось буферное государство фельдфебелей и боцманматов, обязанных передавать сверху вниз все тычки и рявканья, оберегая при этом верхние слои от яростных взрывов в нижних палубах. Над "шкурами" размещалось уютное, обшитое бархатом и панелями царство офицерских кают и кают-компании. И уже совсем высоко, под самым мостиком, сверкал салон Иванова-6 с зеркальными окнами вместо иллюминаторов... Вальронда Иванов-6 встретил уже одетым.
- Спасибо, Евгений Максимович, я давно встал. Мне плохо спится... душно. Эсминец отошел?
- Да, Сергей Александрович. Сдали два номера.
- В трюмах?
- Полтора фута.
- А что Федерсон?
- Инженер-механик лег в три часа. Совсем недавно.
- Все равно - будите. Воду надо откачать хотя бы до фута, иначе динамо заглохнет, как вчера. А сегодня нам опять идти под Ени-Шере, под огонь батарей... Что у нас в погребах?
- Незначительный дефицит влажности. Для порохов неопасен...
Иванов-6 уже знает, что Вальронд - мастер поговорить о порохах и прочем, что касается артиллерии. Командир носового плутонга был списан по болезни еще в Гонконге, и молодой мичман заступил на его место. Очень большая честь - совсем молодым вести носовой сектор огня крейсера первого ранга.
- К тому же, - продолжает Вальронд, - у нас отличный погребной мастер - матрос Бешенцов!
- Это тот, который... баптист? - спрашивает Иванов-6.