Ни возгласа, ни огонька, ни искры...
Такой запомнилась эта ночь под Хайфой, когда команда крейсера совершила каперский подвиг. Закравшись в Аккскую бухту, аскольдовцы дерзко вытащили в море немецкий пароход. Как призрак - вошли, как призрак - ушли, прочь от берега, в ночной простор... Немецкий капитан опомнился только в салоне, когда Иванов-6 преподнес ему бокал с ромом:
- Prozit! Ваше судно в плену. Выпейте, капитан, и можете попрощаться со своим кораблем, который мы сейчас уничтожим...
Одинокая торпеда долго бежала в темноте, вспенивая лунную дорожку керосиновым газом... Взрыв! И долго еще рыскал прожектор над Хайфой, отыскивая пропавший из гавани пароход.
* * *
Крейсер "Аскольд" имел отличную репутацию. Но война не сблизила офицеров с матросами, как это бывало зачастую в окопах. Кастовая перегородка на флоте покрыта броней в три дюйма. Был боевой корабль. Но никогда не было боевой семьи.
С бортов крейсера выдвинули длинные бамбуковые палки с антеннами, и тогда радиотелеграфисты смогли уловить трепетные сигналы с Эйфелевой башни. Париж приказывал "Аскольду" войти в состав англо-французской эскадры - для совместных действий в Дарданеллах. Английский адмирал Гепратт настоятельно требовал от "Аскольда" дать фуль-спит (полный ход).
- Попробуем дать, - сказал Иванов-6.
Дали фуль-спит, и от вибрации корпуса полетели на корме расшатанные заклепки.
Так все начиналось... Чем-то все это кончится?
Глава первая
Галлиполи - длинный жаркий язык земли, высунутый в море и готовый слизнуть любого, кто рискнет проскочить в Дарданеллы, к подступам турецкой столицы.
Тонкие столбики минаретов, словно призрачные пальцы Шехеразады, поют в синем небе о чем-то несбыточно-давнем - почти пропаще, ликуя гибелью оттоманской славы.