- Бунтовать... так растак! Бунтуйте. Играйте на руку подлого кайзера. Я недаром прочел вам его приказ. Чтобы вы, сучьи дети, знали - враг жесток и опасен... Россия ведет войну за свое сохранение. Сейчас вершится судьба всего мира, а вы... Верблюда жрать испугались? А в деревне соломка с крыши - что? Разве вкуснее?!

Выкричался. Обмяк. Вспотел. И - уже спокойнее:

- Ребята! - сказал. - Верблюд еще не повод для бунта. Дай нам говядину - тоже стухнет. Спросите у машинной команды: холодильники у нас текут, "Аскольд" три года не был в ремонте. Зачинщиков я не ищу. Бог им судья... Боцман! Свистать команде: по работам...

Иванов-6 был крикун, сумасброд, но мужик добрый. Всю аденскую верблюжатину он велел бросить за борт. И сине-грязные лоскутья мяса, источенные червями, быстро растащили акулы. Неутомимые и юркие, они, будто шатуны гигантской машины, бойко сновали под днищем крейсера, вымахивая хвостами то справа, то слева по борту. Рябило в глазах от порывистости.

- До чего же ловко работают! - дивились на палубах. - Ай да шамают! Будто солдат крупу казенную. Вот, Сергунька, тебя бы туда - к ним, человечинка-то стервам небось нравится...

Трюмный механик мичман Носков заметил за ужином:

- Сегодня я ощутил себя в пятом году, когда прозвучала "альфа" русской революции. Нельзя ли по сегодняшней вспышке судить об "омеге"?..

Но ложка в руке старшего офицера Быстроковского звонко брякнула по краю тарелки.

- Господа, господа! Кают-компания нашего славного крейсера не для политических разговоров. Поговорим о дамах...

И до самого Носси-Бэ команда сидела на английских консервах из крольчатины. Хлебали тошную воду из опреснителей, словно касторку. Французский угольщик - да! - ждал их на рейде. В погрузку похоронили двоих: один задохнулся в бункере от угольной пыли, а второго убило разрывом перегнившего топенанта.