- Что нового? - спросил он Павлухина.

- Да так... ничего. Жарко вот будет!

- Да, будет. Верно. Ну?

- Матрос тут такой... Ряполов, говорит - за политику.

- Врет, сволочь! - ответил кондуктор. - Я уже узнавал от писарей. Сидел за подлость. От таких подальше... - И поманил Павлухина к себе поближе. - Шифровка была ночью, - сообщил осторожно. - На Балтике негладко. Там наши работают...

- Ну? И что?

- Вот и спрашивали "Ваньку с барышней" - как у нас?

- А как у нас? - засмеялся Павлухин.

Самокин оглядел рейд, заставленный кораблями. Бросил окурок в кадушку, и он зашипел, погаснув.

- Сам знаешь, как у нас... Пока только двое. Эсеры да анархисты, вроде Шурки Перстнева, нас пополам перекусят. А собирать начнут - перепугают. И твою башку, Павлухин, на мою секретную часть жеваным хлебом приклеят...

* * *

Англичане проснулись ровно в семь. Кажется, они даже не позавтракали. А сразу - шарах! - по туркам из главного калибра. Многопудовые чемоданы с шорохом пронеслись над эскадрой.

Союзный флагман поднял сигнал, обращенный к "Аскольду":

ДОЛГО ЗАВТРАКАЕТЕ!

- Зато мы раньше всех встали, - обиделся Иванов-6. - Пусть на мостике отстучат: придем на позицию вовремя. Роман Иванович, а не пора ли отправлять катер?..

Быстроковский наспех запил у буфетной стойки порошок хины, поднялся на спардек. Паровой катер с "Аскольда" качался под бортом, готовый отправиться на прикрытие греческого десанта. Виккерсовский автомат "пом-пом" сердито торчал из рубки. В бой уходили смертники, чающие крестов и водки, и возглавлял их чахоточный барон Фиттингоф фон Шелль, минер крейсера.

- Роман Иванович, - сказал он с издевочкой. - В случае чего, не забудьте, что я был лютеранином. Не поручайте завтра моего бренного тела отцу Антонию... я не хочу быть пропитым!

Бысгроковский не растерялся с ответом:

- О том, что вы лютеранин, я надпишу на бутылке с шампанеей, которая уже заморожена, Карл Фромгольдович, к вашему прибытию...